## БЕСЕДА 5

#### "Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть" (Ин. 1:3).

#### 1. Как некоторые еретики изменили смысл третьего стиха первой главы Евангелия от Иоанна через изменение пунктуации. - 2. Нелепые выводы, к которым приводит мнение, допускаемое еретиками о том, что Дух Святой сотворен. - 3. Сын Божий равен своему Отцу. - Неистощимая плодотворность Творца. - Бог не есть существо сложное. - 4. О том, что грешники похожи на пьяных и яростных людей. - Лучше ходить и показываться нагим на улицах, чем покрытым и обремененным грехами.

1. Моисей, в начале бытописания Ветхого Завета, повествует нам о предметах чувственных и подробно исчисляет их. Сказав: "в начале сотворил Бог небо и землю", он потом присовокупляет, что произошел свет, твердь[1], естество звезд, всякого рода животные и все прочее; не будем останавливаться на каждом творении, чтобы не медлить. А Евангелист Иоанн, все заключив в одном изречении, обнимает им и все видимое, и то, что выше видимого. Оставляя то, что известно его слушателям, и, возводя мысль к предметам более возвышенным и обнимая все творчество – вообще, он говорит не о творениях, но о Создателе, Который и произвел все из небытия в бытие. Таким образом, Моисей касается только меньшей части создания (так как ничего не сказал нам о силах невидимых), и тем ограничился. А Евангелист, поспешая взойти к самому Творцу, справедливо все прочее минует, и сказанное, равно и умолчанное, Моисеем заключает в одно краткое изречение: "все чрез Него начало быть". Но чтобы ты не подумал, что он говорит только о том, что сказано и Моисеем, присовокупляет: "и без Него ничто не начало быть, что начало быть", т.е., ничто сотворенное, видимое или умом созерцаемое, не получило бытия иначе, как силою Сына. После слова: "ничто" мы не будем ставить точки, как делают еретики. Они, желая доказать, что Дух Св. есть тварь, читают так: "что начало быть, в нем была жизнь" (ст.4). Но в таком чтении нет смысла. И, во-первых, здесь некстати было упоминать о Духе; а если Евангелист и хотел упомянуть, то для чего употребил такое неясное выражение о Нем? Да и откуда видно, что сказано о Духе? А иначе мы, на основании такого изложения слов, можем заключить, что не Дух, а Сын произошел через себя самого. Но остановитесь на этом изречении, чтобы оно не миновало вас. Станем читать так, как они; таким образом, нелепость для нас будет еще очевиднее: "что начало быть, в нем была жизнь". Они говорят, что здесь "жизнью" назван Дух. Но, как видно, эта самая "жизнь" есть вместе и "свет", потому что Евангелист присовокупляет: "и жизнь была свет человеков" (ст.4). Итак, по их мнению, "и свет человеков" у Евангелиста означает Духа. Что же? Когда Евангелист продолжает: "был человек, посланный от Бога; чтобы свидетельствовать о Свете" (ст. 6,7), - они уже необходимо должны допустить, что и здесь говорится о Духе. Кто выше назван Словом, тот после именуется и Богом, жизнью и светом. Жизнь, говорит Евангелист, была Слово и эта же самая жизнь была светом. Итак, если Слово было "жизнь" и Слово же "стало плотию", то и жизнь "стала плотию", - и мы видели славу его, славу, как единородного от Отца. Следовательно, как скоро они говорят, что здесь "жизнью" назван Дух, смотри, какие выходят отсюда нелепости: выходит, что не Сын воплотился, а Дух, и что Дух есть единородный Сын. А если не так, то, избегая этой нелепости, они при своем чтении могут впасть в нелепость еще большую. Если они согласятся, что здесь сказано о Сыне, между тем не поставят наших знаков препинания и не станут читать так, как мы, то должны будут говорить, что Сын произошел сам от себя, - потому что если Слово есть "жизнь", а "что начало быть, в нем была жизнь", то, вследствие их чтения, Слово произошло от себя и через себя. Далее Евангелист между прочим прибавляет: "и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца". Вот, по их чтению, и Дух Святой становится единородным Сыном, потому что все это повествование относится к одному и тому же лицу. Видите ли, как извращается мысль, когда уклоняется от истины, и сколько происходит отсюда нелепостей? Итак, что же? Разве Дух не есть свет, скажешь ты? Конечно, – свет; но здесь сказано не о Нем. Так Бог называется духом, т.е., бестелесным; но ведь не везде же, где говорится о духе, разумеется, Бог. И что удивляешься, если мы это говорим об Отце? Мы и об Утешителе не станем утверждать, что, где только говорится о духе, там непременно, разумеется Утешитель. Хотя это и есть наиболее отличительное Его имя, но не везде, где встречается слово: "дух", надобно разуметь Утешителя. Также и Христос называется "Божия сила" и "Божия премудрость"; но не везде, где говорится о силе и премудрости Божией, разумеется Христос. Так и здесь: хотя и Дух просвещает, но теперь Евангелист говорит не о Духе. Впрочем, когда мы и доводим их до таких нелепостей, они, снова усиливаясь противостоять истине, и все еще держась своего чтения: " что начало быть, в нем была жизнь", объясняют это так, что все сотворенное было – жизнь. Что же? И казнь содомлян, и потоп, и геенна, и тому подобное все это – жизнь? Но мы, говорят они, разумеем создание. Но и то, что нами теперь указано, конечно, относится к созданию. Однако же, чтобы вполне изобличить их, спросим их: скажи мне, дерево – жизнь? Камень – жизнь? Эти бездушные и неподвижные предметы – жизнь? Да и человек - жизнь совершенная? Кто это скажет? Человек – не самобытная жизнь, а только существо, причастное жизни.

2. Но посмотри и здесь, какие опять нелепости. Станем выводить заключения тем же порядком, чтобы дознать все бессмыслие. Таким образом, они приписывают Духу то, что никогда нисколько Ему не приличествует. А начав с этого, они уже людям приписывают то, что, по их мнению, действительно сказано о Духе. Рассмотрим еще это чтение. Тварь тут называется жизнью; следовательно, она есть и свет, и о ней-то свидетельствовать приходил Иоанн. Отчего же и сам он – не свет? Сказано: "он не был свет". Но ведь он принадлежал к числу тварей? Почему же он – не свет? Каким образом "в мире был, и мир чрез Него начал быть"? Тварь ли была в твари, и тварь произошла через тварь? Как же "и мир Его не познал"? Тварь не познала твари? "А тем, которые приняли Его, дал власть быть чадами Божиими" (ст.12). Но довольно уже смеха; я предоставляю вам самим проследовать все эти чудовищные мысли, чтобы не подумали, будто я говорил это просто для забавы, и чтобы не тратить по-пустому времени. Если те слова сказаны не о Духе (как и действительно не сказаны и как я уже показал), не сказаны и о твари, а несмотря на то, они все еще держатся своего чтения, то, наконец, отсюда должно выйти еще нелепейшее следствие, - что, как мы уже прежде сказали, Сын произошел сам через Себя. Если "Свет истинный" есть Сын, а свет этот есть и "жизнь" и жизнь была в Нем самом, то по их чтению такое заключение необходимо. Итак, оставим его и обратимся к надлежащему чтению и изъяснению. Какое же правильное чтение? Словами: "что начало быть" надобно закончить предыдущую мысль, а затем начать следующие слова: "В Нем была жизнь". Слова эти значат тоже, что и предыдущие: "без Него ничто не начало быть, что начало быть". Из всего, говорит, что только существует, ничто не произошло без Него. Видишь ли, как этим кратким прибавлением Евангелист устраняет все могущие предоставиться несообразности? Сказав: "без Него ничто не начало быть" и присовокупив: "что начало быть", он таким образом обнял все твари, даже и умопостигаемые, и исключил из них Св. Духа. Такое прибавление и нужно было, чтобы на его слова: "все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть" кто-либо не сказал: "если все произошло через Него, то через Него же произошел и Дух". Я, говорит он, сказал, что все, что ни сотворено, через Него произошло, невидимое ли то, или бестелесное, или небесное. Поэтому-то не просто я сказал: "все", а - "все, что начало быть", то есть все сотворенное. Но Дух не сотворен. Видишь ли, как точно учение? Евангелист только упомянул о сотворении видимых тварей, так, как об этом уже прежде учил Моисей; Евангелист, уже наставленных в этом предмете, людей возводит к высшим созданиям, т.е., бестелесным и невидимым, и вовсе исключает из числа их Святого Духа. Подобным образом говорил и Павел, вдохновенный благодатью: "ибо Им создано все" (Кол. 1:16). Вот и здесь опять такая же точность, потому что тот же Дух управлял и душою Павла. И вот, чтобы кто не исключил чего-либо сотворенного из создания Божия, - так как есть твари невидимые, - а с другой стороны, чтобы не включил кто в их число Утешителя, Павел, минуя твари чувственные и всем известные, исчисляет создания небесные и говорит: "престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли" (Кол.1:16). Частица "ли" выражает не другое что, как и те слова: "все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть". А если тебе кажется, что выражение: "чрез Него" как бы уменьшает Его достоинство, то послушай, что говорит Павел: "в начале Ты, Господи, основал землю, и небеса - дело рук Твоих" (Евр. 1:10). Таким образом, что сказано у пророка (Пс. 101:26) об Отце, как Создателе, то Павел говорит о Сыне, изображая Его не иначе, как Творца, а не так, как бы Он имел значение существа только служебного. А если здесь сказано: "чрез Него", то это так выражено для того только, чтобы кто-нибудь не стал почитать Сына нерожденным. Но что в отношении к созданию Ему принадлежит достоинство, нисколько не меньшее Отца, об этом послушай Его самого: "как Отец", - говорит Он, - "воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет" (Ин. 5:21). Итак, если и в Ветхом Завете сказано о Сыне: "в начале Ты, Господи, основал землю", то Его достоинство, как Создателя, очевидно. Если же ты скажешь, что пророк говорил эти слова собственно об Отце, а Павел только приписал Сыну сказанное об Отце, то и таким образом выходит то же самое. Да Павел и не решился бы приписать этого Сыну, если бы не был совершенно уверен в равночестности (Отца и Сына). Было бы крайне дерзновенно принадлежащее естеству, ни с чем несравнимому, относить к естеству меньшему и подчиненному.

3. Но Сын не меньше и не ниже Отца по существу. Поэтому Павел дерзнул сказать о Нем не только вышеуказанные слова, но еще и нечто другое. Выражение: "из него", которое ты признаешь исключительно достойным одного Отца, Павел употребляет и о Сыне, говоря так: "и не держась главы, от которой все тело, составами и связями будучи соединяемо и скрепляемо, растет возрастом Божиим" (Кол. 2:19). Но не довольствуется он и этим; а и с другой стороны заключают вам уста, прилагая выражение: "которым" к Отцу, - выражение, которое по твоим словам означает меньшее достоинство: "верен Бог", - говорит он, - "Которым вы призваны в общение Сына Его" (1Кор. 1:9). Также: "волею его". И еще: "ибо все из Него, Им и к Нему" (Рим. 11:36). Но не только о Сыне говорится: "из того", но и о Духе. Так ангел сказал Иосифу: "не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся[2] в Ней есть от Духа Святаго". Равным образом и выражение: "о нем", относящееся к Духу, пророк не отказывается приложить и к Богу (Отцу), говоря так: "в Боге сотворим силу, и Тот уничижит угнетающих нас" (Пс. 59:14). И Павел говорил: "всегда прося в молитвах моих, чтобы воля Божия когда-нибудь благопоспешила мне придти к вам" (Рим. 1:10); и ко Христу относит тоже выражение: "О Христе Иисусе". Таких выражений, безразлично употребляемых, мы можем много и часто находить в Писании; чего не могло бы быть, если бы повсюду не предполагалось одно и тоже существо. Не думай также, что в словах: "все чрез Него начало быть" говорится здесь о чудесах: о них повествовали прочие Евангелисты. А Иоанн после этих слов присовокупляет: "в мире был, и мир чрез Него начал быть" (ст. 10), - мир, а не Дух, потому что Он не есть творение, а выше всякой твари. Но поспешим далее. Сказав о создании: "все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть", Иоанн прилагает к тому и учение о промысле в следующих словах: "в Нем была жизнь". А присовокупил эти слова: "в Нем была жизнь" – для того, чтобы никто не сомневался, каким образом все через Него произошло. Как в бездонном источнике - сколько ни черпай воды, не уменьшишь источника, так и творческая сила Единородного, сколько бы ни было создано или произведено ею, нисколько от того не уменьшается. Или лучше я употреблю более свойственное этой силе сравнение, именно назову ее светом, как и сам Евангелист, говорит далее: "и жизнь была свет человеков". Как свет, хотя бы освещал неисчислимое множество предметов, нисколько оттого не уменьшается в своей светлости, так в Боге, и прежде и после сотворения: сила нисколько не оскудевает, ни мало не умаляется и не ослабевает от многочисленности творения; но, хотя бы надлежало произойти еще тысяче таких миров, хотя бы и бесконечному множеству их, Его сила довлеет на всех, чтобы не только произвести их, но и сохранить после создания. Наименование жизни, употребленное здесь, относится не только к созданию, но и к промышлению о сохранении созданного. Кроме того, говоря о жизни, Евангелист полагает основание учению о воскресении и предначинает то дивное благовестие, что, с пришествием к нам жизни, разрушена держава смерти, что, по озарении нас светом, уже нет тьмы, а всегда пребывает в нас жизнь, и смерть уже не может преодолевать ее. Итак, вполне можно сказать и о Сыне то, что сказано об Отце: "ибо мы Им живем и движемся и существуем" (Деян. 17:25). Это и Павел выражает в следующих словах: "ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое; и Он есть прежде всего, и все Им стоит" (Кол. 1:16,17). Поэтому Сын называется и корнем и основанием.

Но когда слышишь, что "в Нем была жизнь", не представляй Его себе сложным, потому что впоследствии Он говорит и об Отце: "ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе" (Ин. 5:26). Ты не скажешь по этому поводу об Отце, что Он сложен; не говори же и о Сыне. В другом месте сказано, что "Бог есть свет" (1Ин. 1:5), также – что Он "обитает в неприступном свете" (1Тим. 6:16). Но все это говорится не для того, чтобы дать нам понятие о сложности, а чтобы мало-помалу возвести нас на высоту догматов. В самом деле, так как для народа нелегко было понять, каким образом Он имеет жизнь сам в Себе, то он и говорил сначала о том, что не так высоко, а потом, научив их, уже возводит к более возвышенным истинам. Тот, кто сказал, что Ему (Отец) "дал иметь жизнь", сам потом говорит: "Я есмь жизнь", и еще: "Бог есть свет". А какой это свет? Свет не чувственный, а духовный, просвещающий душу. Так как Христос говорил: "никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец" (Ин. 6:44), то Евангелист, предваряя эти слова, и сказал, что Он есть тот, который просвещает, чтобы ты, услышав что-либо подобное об Отце, не приписал того только одному Отцу, но и Сыну, - "все", - говорит Он, - "что имеет Отец, есть Мое" (Ин.16:15). Итак, Евангелист сперва поучает нас о создании, потом говорит и о духовных благах, дарованных нам с пришествием Спасителя, и означает их одним словом: "жизнь была свет человеков". Не сказал: "была свет" иудеям, но – всем людям, потому что не иудеи только, а и язычники получили познание о Нем, и свет этот прилагается в общение всем. Но почему Евангелист не присоединил сюда и ангелов, а сказал только о людях? Потому что у Евангелиста теперь слово о роде человеческом, и потому, что Спаситель к нему пришел благовествовать благая. "И свет во тьме светит" (ст.5). Тьмою здесь называется и смерть и заблуждение. Свет чувственный сияет не во тьме, а когда нет тьмы; но проповедь Евангельская светила среди мрака заблуждения, все облегавшего, и рассеивала его. Свет этот проник и в самую смерть и победил ее, так что уже одержимых смертью избавил от нее. Итак, поелику ни смерть, ни заблуждение не преодолели этого света, но он всюду блистает и светит собственною силою, то Евангелист и говорит: "и тьма не объяла его". Да он и неодолим и не любит обитать в душах, не желающих просвещения.

4. Но, если он не всех объемлет, ты не должен этим смущаться. Бог приближается к нам не с принуждением, не против нашей воли, но по нашему желанию и благорасположению. Не заключай дверей для этого света – и получишь много наслаждения. А приходит к нам этот свет посредством веры и, пришедши, в обилии просвещает того, кто приемлет его. И если ты представишь ему чистую жизнь, он постоянно будет обитать в тебе. "Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое", - говорит Спаситель, - "и Мы придем к нему (Я и Отец мой) и обитель у него сотворим" (Ин.14:23). Как никто не может пользоваться светом солнечным, не открывая глаз, так никто не может участвовать в этом просвещении, не отверзая вполне очей души и не изощрив их во всех отношениях. А как это можно сделать? Очищая душу от всякой страсти. Грех есть тьма и тьма глубокая; и это видно из того, что он совершается безрассудно и тайно. "Всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету" (Ин. 3:20). "Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить" (Еф. 5:12). Как во тьме мы не распознаем ни друга, ни врага и вовсе не узнаем свойства вещей, так – и в грехе. Человек любостяжательный не отличает друга от врага; завистник и на человека самого благорасположенного к нему смотрит, как на врага; наветник одинаково вооружен против всех, - словом: всяк, делающий грех, ничем не отличается от людей, упивающихся и беснующихся, в том отношении, что не распознает свойства предметов. И как ночью на наши глаза – все равно: дерево ли, или свинец, железо, серебро, или золото, или драгоценный камень, потому что для различения этих предметов недостает света, так человек, ведущий нечистую жизнь, не постигает ни доблести целомудрия, ни красоты любомудрия. Ведь во тьме, как я сказал, и драгоценные камни не обнаруживают своей красоты, не сами по себе, но по незнанию тех, кто смотрит. Но не эта одна беда постигает нас, когда мы живем в грехах; мы живем тогда еще и в постоянном страхе. Как находящиеся в пути в безлунную ночь чувствуют страх, хотя бы и ничего страшного не было, так и грешники не могут иметь дерзновения, хотя бы и никто не обличал их; но, чувствуя угрызения совести, они всего боятся, все подозревают, все на них наводит страх и ужас, на все озираются с боязнью, всего трепещут. Будем же убегать такой мучительной жизни. А за такою мукою еще последует смерть, смерть бессмертная; тогда не будет и конца наказанию. Здесь же ничем не отличаются от умышленных те, которые, как бы во сне, представляют себе вещи небывалые. Так воображают себя богатыми, не будучи богатыми; думают роскошествовать, не имея никакого удовольствия; и не прежде они узнают, как должно, такое заблуждение, пока не освободятся от умопомешательства, или пока не отрясут с себя сна. Поэтому-то Павел заповедует всем трезвиться и бодрствовать; тоже повелевает и Христос. Кто трезвится и бодрствует, тот, хотя бы увлекся грехом, немедленно отражает его; а кто спит или безумствует, тот и не чувствует, какую власть имеет над ним грех. Не будем же спать. Теперь не ночь, а день; потому "как днем, будем вести себя благочинно" (Рим. 13:13). Ничего нет постыднее греха. В этом отношении не так худо в наготе ходить, как во грехах и преступлениях. Нагота еще не такое преступление, - нередко она происходит и от нищеты; но ничего нет постыднее и презреннее греха. Представим себе тех, которых ведут в судилище за кражу и подлог: какой срам и смех покрывает их, как людей бесстыдных, лживых и наглых! Нам неприятно и тяжко терпеть, чтобы верхняя одежда была надета на нас небрежно или навыворот; даже когда и на других увидим это, то исправляем; а когда все мы и ближние наши ходим на головах, то не замечаем этого. Скажи мне, что может быть постыднее, когда мужчина входит к распутной женщине? Кто заслуживает более осмеяния, чем человек сварливый, склонный к злословию и завистливый? Отчего же все это кажется не так стыдно, как ходить в наготе? Только от привычки. Этого никто никогда не дозволял себе по доброй воле; а на грехи осмеливаются всегда все, без всякого страха. Конечно, если бы кто вошел в сонм ангелов, в котором никогда ничего такого не бывало, то увидел бы, как это достойно посмеяния. Но что я говорю о сонме ангелов? Если бы кто в царских чертогах, введши блудницу, воспользовался ею, или упился вином, или дозволил себе другой какой-либо бесчестный поступок, такой подвергся бы самому строгому наказанию. Если же в царских чертогах не терпимы подобные дерзости, тем более мы должны подвергнуться крайнему наказанию, если осмеливаемся на такие дела в присутствии Царя вездесущего и всевидящего. Поэтому, умоляю, покажем в образе жизни нашей скромность и чистоту. Мы имеем Царя, Который непрестанно зрит все дела наши. А чтобы нас озарял всегда в обилии высший свет, будем привлекать к себе его луч. Тогда мы будем наслаждаться и настоящими и будущими благами, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, через Которого и с Которым Отцу и Святому Духу слава во веки веков. Аминь.

[1] ) В подлинном у св. Златоуста: второе небо.

[2] Точнее: "то, что в ней родилось". – и.Н.

В начало Назад На главную